Где-то в середине 80-х годов XX века, где-то в середине Евразии, за Уралом, на крыльце местного УВД встретились два подростка -Ё и Димон. В УВД они оказались в качестве подозреваемых по делу о краже из школьной раздевалки. На Ё подозрение пало, как на самого неблагонадёжного ученика, ведь он единственный не вступил в ряды ВЛКСМ - далеко ли такому до уголовника? Димон же, учившийся в параллельном классе, имел сходное прозвище, ибо фамилии у наших героев были Кокорин и Колоколов, и обзывали их соответственно Коками. Расколоть Кокорина следователю не удалось, несмотря на все уловки вроде выбивания стула, тумаков в лоб и уверений типа "твои дружки во всем сознались" -сознаваться бедняге было не в чем, он и в школу-то особо не ходил. Колоколов же быстро объяснил, что он не тот "Кока", который не комсомолец. Итак, их выпустили, и по дороге домой они знакомились. Оказалось, Ё умеет подбирать аккорды, а Димон - сочинять стихи и фантастические рассказы про индейцев. Этому отныне они и стали посвящать своё свободное время. У Кокорина его было немало: школу он предпочитал прогуливать, как уже говорилось, как можно чаще, если не всегда, болтаться же по улицам ему не стоило - подобно герою Ю. Коваля, имевшему вид "мальчика, который не слушается старших", Ё имел вид человека, который не умеет прогибаться и говорить слово "Чё?!", а это действовало на тюменских гопников как тряпка на быка.
Колоколов в этом плане был Кокорину противоположностью - он учился на отлично, а умение говорить волшебное слово "Чё?!" делало его неуязвимым для хулиганов. Поэтому он закупал у цыган самогон, приезжал к Ё, и они лабали придуманные тут же песенки с текстами типа "ты уехала надолго, падла...". Летом иной раз устраивались и квартирные концерты, куда зазывали слушателей, а в основном -слушательниц. Большая их часть, конечно, спасалась с таких концертов бегством, одна даже босоножки забыла, но некоторые оставались и приходили снова...
В 89-м году Колоколов возвращается из армии в сержантских погонах и с характеристикой "склонен к употреблению спиртных напитков (одеколона)". Ё, как несложно догадаться, в ВС не приняли из-за врождённой неспособности отдавать честь. Короче, друзья вернулись к любимому делу, а вскоре Димон привёл нового товарища - Вадима Зуева, прозванного "Ротаном" за своеобразную манеру исполнять песни "Битлз" под гитару. Вадим, предпочитавший называть себя ВЭ, умел исполнять Моцарта на ксилофоне и поэтому стал ударником. Гитара и пронзительный вокал достались Женьке "Ё" Кокорину, который также разработал художественную концепцию коллектива, укладывавшуюся в формулу "играть такую музыку, чтоб можно было прыгать до потолка". Большую часть текстов писал Димон, отличавшийся редкой плодовитостью - Борис Усов рассказывал, что видел у него тетрадку с надписями, например, "программа на октябрь" - и список в 15 песен. Для каждой программы придумывалось новое название группы, альбом записывался, заслушивался, выносился вердикт: "Круто!", и... парни садились писать новый альбом на ту же катушку.
Полусамопальную аппаратуру постоянно возили по квартирам друзей: "Пришлось барабаны тащить до Оксанки, уехала мама теперь у нее" - описывает этот процесс Димон в своей шуточной поэме "34 дней из жизни Димона".
Из всех этих проектов сохранились лишь запись с названием "Сазоновская прорва" и альбом "Энциклопедия молодого дезертира", переписанные на диктофон Усовым, который и открыл эту группу для Москвы. В общем-то, символично, что для истории сохранилось именно это название, оно и до сих пор отражает мироощущение Е. Кокорина: Сазоновская Прорва - это старица, заполненный водой участок бывшего русла сибирской реки, место дикое и безлюдное, куда они с Димоном любили уехать пожить - своеобразный остров Геккельбери Финна, мечта о мире без гопников, учителей, ментов и взрослых. Музыка "СП" была сочетанием пулеметных стаккато ВЭ, стремительных мелодичных запилов Кокорина и его же высокого "мальчишеского" вокала с колоколовскими суровым басом и текстами типа:

Нынче суббота, получка, шабаш
Праздник во царствии женщин и каш
Дрогни, гитара!
Бутылка, блесни
Милой кометой в немилые дни -
О, печальное счастье мое...
Надо сказать, что внешностью своей Димон мало походил на типичного поэта и рок-музыканта: те, кто помнят в фильме "Я шагаю по Москве" молодого сибирского писателя Володю Ермакова (заслуженный артист РФ Алексей Локтев), могут считать, что знакомы с Колоколовым - и внешне, и манерою они удивительно похожи... Только Колоколов - это словно такой концентрированный Ермаков. Строго говоря, Димон ведь и был молодым сибирским писателем, и вряд ли какой-нибудь гопник, "обутый" им на куртку за нелюбезное поведение, догадывался, что получает 3.14зды от студента-филолога.
В том же 89 г. Димон и Ё сводят знакомство с группой "Инструкция по Выживанию", о которой по всей Тюмени ходят самые жуткие слухи (участников жёстко преследует КГБ и т.п.), и вскоре сами, в качестве басиста и ударника, оказываются в составе гнуснопрославленного коллектива. Тогда же состоялось близкое знакомство с Летовым и Янкой Дягилевой. Янка прокалывает Ё левое ухо ржавой булавкой, а тот во время длительного автостопного похода проигрывает в напёрсток все её деньги (в книге "Янка уже в продаже" этот эпизод приписывают другому "инструктору" - барабанщику Евгению Кузнецову).
В феврале 1991 г. "Прорва" попадает на тюменский рок-фестиваль "Белая поляна", совершенно поразивший их своей тотальной неэнергетичностью, холодностью, заключённой даже в названии. В тоске они брели из ДК "Нефтяник" по ледяной заснеженной Тюмени домой, и вдруг - пятно оттаявшей чёрной земли над раскалённой трубой, и даже одуванчик растет... Через месяц, под названием "ЧернозЁм", группа в суперсоставе Кокорин - Колоколов - Зуев выступила на фестивале в Свердловске (последний раз с "прорвовской" программой), совершенно убрав местные анемичные команды. После концерта к Ё подвалил директор группы "Фристайл" и настойчиво предложил сотрудничество...
- "Чё?!" - было ему ответом.
В том же 91 году Димон с ВЭ выгнали Кокорина играть в "Инструкцию по выживанию", придумав собственный проект "Мёртвый ТЫ", записавший гигантский 90-минутный (просто катушка такой длины попалась) альбом "Ритмы для души". Место гитариста-вокалиста занял Зуев, он же писал и часть текстов, поначалу похожих на димоновские, а потом всё более и более странные. Одна из песен того времени, видимо, совместная - "Пляска вокруг водяной мельницы" - поэтические вариации по мотивам повести шведского классика Пера Лагерквиста "Улыбка вечности". Параллельно ВЭ и Димон с двумя сессионными музыкантами играют единственный концерт с программой в 14 совершенно иных песен - панкуха в стиле "Dead Kennedys" и текстами вроде "На заборы лезет детство - преступленье по соседству, юным душам не понять, что беды не миновать. В наркотическом угаре страшен малолетний парень, он не знает, что творит, подрастающий бандит". Или "буржуа - твои ровесники, поступают в институты, в колледжи, в СЕЛЬХОЗУЧИЛИЩА!!! Они ищут путь в жизни - а ты тем временем жрёшь дерьмо!". Однако в 93 году друзьям пришлось расстаться - ВЭ отправили жить к родственникам в Орехово-Зуево, а оттуда - в Москву, где он играл в разных группах, в частности - в ранних "Соломенных Енотах", для которых, надо сказать, "Сазоновская Прорва", "ЧернозЁм", "Мёртвый Ты" были ориентирами чуть ли не большими, чем "Инструкция по Выживанию", не говоря уж о чём-либо другом. В качестве гитариста Вадим сделал музыку для целой "енотовской" программы конца 93 года и сыграл несколько концертов, в частности на фестивале в "Секстоне". Оставив за собой название "Мёртвый Ты", ВЭ творил на строящейся экспериментальной студии "МизАнтроп" сольные альбомы, на всём играя сам -ударные, бас, гитары, саксофон и пр. В начале 94 года он съездил в Тюмень, где отыграл спродюсированный Кокориным концерт из собственных новых песен в сопровождении "золотого состава" "Инструкции по Выживанию" Кокорин - Аркадий Кузнецов - Евгений "Джек" Кузнецов. Концерт открывался премьерой новой песни "Мир мал":

Раненая птица Ищет, где бы ей напиться
И гудит потом.
А русскому Ивану Будет всё по барабану
И стоит на том.
То ли рябь пробежит
По воде озорно.
Точно шелест лет,
Потерявшийся впопыхах вопрос
На прямой ответ:
Мир мал, мир мал
Мир бесконечно мал -
Для добра.
"ЧернозЁм" и сейчас исполняет эту песню на концертах, только Ё обычно вместо "для добра" поёт "для любви"... ну да каждому своё. ...В августе 1994 года Вадима Зуева нашли якобы утонувшим в районе станции Левобережная, только отчего-то у него были сбитые кулаки и глубокая рана на голове. А в ноябре того же года Ё и Димон возрождают проект "ЧернозЁм", в который помимо них входит весь состав "ИПВ", за прошедший год объездивший с движением "Русский прорыв" полстраны. Этой компанией группа впервые приезжает в Москву, на фестиваль "Сибирский Драйв" в Центральном доме культуры железнодорожника, что на Комсомольской площади (ныне площадь Трёх вокзалов). "ЧернозЁм" закрывают первый и, как выяснилось, последний день фестиваля - администрация ДК отменила концерт второго дня, шокированная беспорядками во время "чернозёмовского" выступления - в Ё летят бутылки, листовки антитюменского содержания (понаехали тут в нашу Москву со своим роком), а когда Аркаша и Димон поют финальную песню - кавер-версию пахмутовской "Как молоды мы были, как искренне любили, как верили в себя..." - в партере идет массовая драка...
Наступил 1995 год. Женя с женой Оксаной (до которой таскали некогда барабаны) снимают в Тюмени избушку, завозят с миру по нитке собранную аппаратуру и пёстрой музыкальной коммуной - все "чернозёмовцы", "инструкторы". Чёрный Лукич, Олег "Манагер" Судаков, Игорь "Джефф" Жевтун - пишут альбомы. Выглядит это примерно так: кто-то жарит картошку, кто-то копает огород, кто-то еще спит, кто-то прописывает бас, кто-то идет за водкой, кто-то паяет пульт. Живут тем, что гости принесут, никто нигде не работает, кроме Оксанки - солистки хореографического ансамбля "Зори Тюмени". Так создаются альбомы "Быть живым" (Олег Судаков), знаменитые "Ледяные каблуки" Чёрного Лукича и "Подарок для самого слабого" -первый в истории "ЧернозЁма", доступный для широкой публики.
Тогда же в группе впервые появляется экзотический для панка инструмент - клавиши и, соответственно, клавишник - Максим Шарков. играющий в "ЧернозЁме" и поныне. Вошли в "Подарок" в основном песни Кокорина, в том числе такие хиты как "Ветряные мельницы", "Паводок", "На последней пристани", "Вечер" ("...не умирали бы никогда...") -совершенно убийственный медляк, впервые исполненный Женькой на "Сибдрайве" в духе протеста против смерти как таковой. Вошли в альбом одни из лучших песен И. Жевтуна "91-й год" и "Весёлый марш", а также "Колыбельная" А. Кузнецова.
Одним из первых в Москве услышал "Подарок" Б. Усов, тут же заявивший: "Это великий альбом". Впоследствии, правда, он неоднократно поливал "ЧернозЁм" грязью на страницах своего журнала "Связь Времен" (ныне "Мир искусства"), протестуя против неправильного, по его мнению, поведения тюменцев. Однако, как свидетельствует юрист Н. Калиновская, жившая в квартире Усова более полугода, "ЧернозЁм" там слушают постоянно.
"ЛДСС" оказался на долгие пять лет единственным альбомом "ЧернозЁма"... Концертов, тем более гастролей, также не происходит. В Тюмени процветает тотальное пьянство, Ё и Джефф мотаются иногда с "ГО" по городам СНГ, Игорь Гуляев играет с "Комитетом Охраны Тепла", пока во время очередных гастролей не попадает из-за зелёного "укропчика" в тюрьму г. Агрыза. Вызволять его ездят, конечно же, "чернозёмовцы". У Димона новая группа - набрал молодых студентов-электронщиков. Называется проект по-разному, лишь бы аббревиатура была "МТ" - "Медвежья тайна", например. Песни - "лирика с юмором". Например, такие:

...р-р-р-рая, рая, рая.
ра-ра-рая, рая, рая, ра-ра-ра...
Гречаночка Рая из тёплого края
Достаточно знает язык - НЕ ОДИН!
Она на пяти языках понимает,
Потомок правителей славных Афин.
И надо бы туркам-то шеи намылить
За то. что они притесняли эллинов,
Но в тайне - неловко скажу им: спасибо.
Ведь иначе Рая жила бы в Афинах.
Тогда бы суровые, добрые взгляды Тюменцев - её не ловили в свой ракурс,
И мы бы страдали и не были б роды,
И наши коленки тряслись бы от страха,
Но вот она - дочь виноградного края
Спустилася с гор и явилась сюда.
Теперь не страшны ни морозы, ни вьюги,
И действует водкой любая вода
Рая-рая-рая, ра-ра-рая, рая, рая...
Песня посвящалась однокурснице, реальной Раисе греческого происхождения. Также были песни на стихи другого тюменского поэта Дмитрия Никифорова, соавтора Колоколова по журналу "Чернозём" и роману "Между явью и реальностью". Наибольшим успехом пользовался БЛЮЗ:

... Как-то раз я зашёл к Иванову Серёге по делу,
А Серега сказал, что сейчас мы пойдём в гастроном.
У Сереги уже трое телок красивых сидело
И лежало в бумажнике бабок - почти миллион.
Мы пошли и набрали: 2 ящика водки,
5 шампанского и дорогой шоколад.
Поймали такси, поехали к Витьке и Стёпке,
Их с собой захватив, тотчас же вернулись назад.
Мы уселись за стол, началася хорошая пьянка
Только мне с каждой рюмкой становилось грустней,
И тогда я тебе позвонил и просил тебя: Янка!
Всё бросай, бери тачку и сюда приезжай поскорей.
Ты сказала, что нет, что не можешь,
И бросила трубку.
Я обиделся очень и надрался подобно свинье
И подобно свинье полез бляди какой-то под юбку,
И на кухне потом на полу отдалась она мне...
Мы бухали всю ночь и весь день,
А под вечер
Я блевал в туалете, трезвел и себя распинал:
Я ж - говно! Я всю нашу любовь искалечил:
Я с какой-то лохудрой. девчонка, тебе изменял...
Заканчивается история трагически. С этою программой Димон даже записал в Москве на студии "МизАнтроп" альбом "Охота" и сыграл неожиданно аншлаговый концерт в театре-студии "Подвал" на Остоженке. Правда, директор театра после этого с Эвелиной Шмелёвой, хозяйкой "МизАнтропа", 5 лет не разговаривала, но что поделаешь...
В 1996 г. Москву (в лице отдельных ее представителей) потряс новый тюменский артефакт, получивший известность как "Криминальный альбом". Официально он называется длинно и витиевато: музыкальное приложение к журналу "Чернозём". Группа "Рашиды", "Романтика". Подобно "Катопе5", напоминавшим своим названием пуэрто-риканскую преступную группировку в Нью-Йорке, "Рашиды" намекают на татарскую группировку в Тюмени, лидером которой был страшный авторитет Рашид. Музыку этого альбома можно назвать "андеграудным попсом" (по аналогии с изобретённым недавно "Афишей" "акустическим подпольем"). Это как если бы тюменский рок формировался не на "Sex Pistols", "Ramones", "Зоопарке", "Аквариуме", а на "АВВА", "Мираже" и "Комбинации". Подобные эксперименты ставились еще в альбоме "Ритмы для души", а Димон так и вовсе играл на басу в группе "Сублимация" - совершенно с виду попсовой, одной из трёх вокалисток которой была Наталья Неумоева - бывшая жена лидера "ИпВ".
Тексты для "Романтики" ("Криминального альбома") написали Никифоров и Колоколов, музыку - Колоколов и Кокорин, они же - вокал. Тематика, как несложно догадаться, о всяческих связанных с преступным миром явлениях. Первая так и вовсе представляет собой зарифмованную криминальную хронику:
Число преступлений в Тюмени
Не уменьшилось но этой неделе
И, хотя не бездействует милиция,
Разгулу преступности не остановиться:
Седьмого числа а результате разборки
Трое мафиози оказались в морге,
Двое в больнице лежат без сознанья -
Группировки делят сферы влиянья.
При ремонте канализационных труб
Найден разложившийся женский труп,
В районе лесопарка - вооружённый грабёж,
Грабитель задержан, у него изъят нож.
В квартире собственной, в 10 вечера
Некто Р. был покалечен,
А после в больнице скончался от ран,
Подозреваемый собутыльник - бежал.
Во 2-м Заречном микрорайоне,
При очередном оперативном шмоне
Задержан нигде не работавший Ш.
У него в кармане было анаша.
Ранее судимый, безработный С.
В окошко ларька направил обрез.
Проникнув в ларёк, избил продавца
И вынес два ящика коньяка.
В 9 вечера на местном автовокзале,
Хулиган X. - хулиганил,
При задержаньи оказал сопротивленье -
Ранен сотрудник милицейского отделенья.
На Тобольском тракте, в поздний час
Остановили транзитный КАМАЗ -
Пять человек на белой "девятке",
Водитель расстался с товаром и бабками...

Ну и т.д. Одна песня, лирическая "Хэння-хэ", принадлежит Аркаше Кузнецову, правда, несколько не по теме...
Ну, а к августу 97 г. у Колоколова появляется новая программа - на сей раз это называется "Меч Тамерлана".

...Тяжелой тоски полон
Дом от беды верной.
Седой за окном холод...
Созрело необходимая мысль -
Передёрнуть затвор,
Дать хоть предупредительный выстрел -
В упор.
"Меч Тамерлана" - это, в сущности, "ЧернозЁм": все участники - самые корневые для группы люди: ритм-секция однофамильцев Кузнецовых, гитаристы Гуляев и Кокорин. Альбом по настроению получается печальным, и несколько бодрых вещей про "сапоги-скороходы", с которыми "останется только радоваться" и каковые приведут "в страну отдалённую, где и станешь вовек влюблённым" - только усугубляют это впечатление... Как-то пару лет назад я оказался на вечеринке в обществе профессиональных московских поэтов и литераторов. Они пили водку и спорили о стихах - один из них, хозяин квартиры, кстати, любимый ученик Мамлеева, человек едкий и артистичный, читал с листа разнообразные тексты, в том числе и присутствовавших, с невероятными уморительно-издевательскими интонациями. Безупречно сложенные, стильные, пафосно-возвышенные стихи в его исполнении выглядели беспомощными, но даже авторы, краснея от унижения, не могли удержаться от хохота. Вдруг взгляд хлебосольного хозяина остановился на мне: "А ты чего молчишь? Рассказал бы что-нибудь!" Взоры поэтов и литераторов обернулись в мою сторону - но, к сожалению, память у меня очень плохая, и никаких стихов, даже своих, я никогда не помню. И лишь несколько строчек Колоколова прочно засели в пропитой башке. Я молча взял листок и ручку, накидал небольшой, в два четверостишия всего, сонет Димона, привести который здесь не представляется возможным по причинам политкорректное™. Протянул бумажку любимцу Мамлеева, и тот принялся было зачитывать написанное с привычными ужимками, но вдруг смущенно крякнул и, пробормотав "ладно, это я потом на досуге почитаю", острослов спрятал листок в стол.
Больше о поэзии в тот вечер не говорили.
...Недели через две после записи "Меча Тамерлана" Дмитрия Колоколова нашли убитым возле ж/д путей транссиба, недалеко от 1-го микрорайона Тюмени. Ё узнал об этом в свой 27-й день рождения.
В январе 98 г. "ЧернозЁм" возвращается к гастрольной деятельности - сперва разогревая "ИпВ", благо составы групп полностью совпадают ("ИпВ" - это "ЧернозЁм" плюс Роман Неумоев). Но вскоре Ромыч отказывается от старых товарищей, вам. говорит, лишь бы панкуху играть, - а это не спасительно! И вот, на 1 мая 1999 г. намечен первый сольный концерт "ЧЁ" в Москве. Состав прибывает расширенный (Гуляев называет это "оркестр Поля Мориа"): к ветеранам "сибпанка" добавились скрипачка Саша Белогузова и юный гитарист Тимур Латфуллин (по слухам - дальний родственник авторитета Рашида. Судя по своей внешности, очень дальний). Драйву оркестр дает нехилого (особенно скрипачка), зал новогиреевского театра-студии "Стена" забит до отказа, аппарат дымит и постепенно разваливается - это, несомненно, успех! На следующий день намечена поездка с концертом во Владимир, организованная при содействии Арины Строгановой - культовой гитаристки "Соломенных Енотов". Однако скрипачка Саша поехать уже не может - у нее высокая температура, а гитарист Гуляев не хочет, он ушел в запой.
В декабре группа снова в Москве, и кроме концерта записывает студийный сборник песен разных лет, который планируется издать на CD. Пишутся на Остоженке, в студии Эвелины Шмелёвой "МизАнтроп" - формально, филиале знаменитого питерского "АнТропа". Всё вроде складывается неплохо, но под Новый год Ё срывается в Тюмень - провожать Оксану на полугодовые гастроли в Китай, и сведение делают в январе, уже без музыкантов. Вскоре из группы уходит Игорь Гуляев, запутавшийся в своей жизни, он вербуется по контракту в Чечню, пытаясь благодаря новым сверхсильным впечатлениям забыть прошлое. Его берут в спецназ ГРУ...
Ё, оставшемуся без жены и лучшего друга, удается, несмотря на ряд драматичных проблем, подготовить при помощи тюменского художника Кэна Казанцева и дизайнера Сани Чернева обложку компакта: толпа свиней радостно ломится к монете, сверкающей на фоне гигантского здания из стекла и бетона, в котором отражается старенькая церковь. Название - "Прекрасное далёко". Презентация назначена в Москве на 12 июня 2000 г. Результаты сведения Кокорин услышал еще в конце мая, и первым его желанием было сжечь весь тираж. Звук как из-под одеяла! Спас злополучный сборник вернувшийся из Чечни Игорь Гуляев. - Да нормально, - сказал он. За неделю до презентации Игоря нашли дома с остановившимся сердцем... Концерт решили всё-таки не отменять. Группа приехала на него практически с кладбища, с поезда слезли часа за три до начала. Короткая настройка - и вперед... На Кокорина лучше не смотреть, он как мумия. В конце сыграли, как сказал Женя, любимую песню Гуляева - "Мир мал". Тем же вечером "ЧернозЁм" уехал обратно, чтоб успеть на 9-й день...
Осенью 2000 г. "ЧернозЁм" приступил к записи нового альбома, на сей раз это целиком кокоринский материал, 12 написанных за последние годы песен. Болванки записали в оркестре у Саши Андрюшкина (известный как ударник "ГО", Андрюшкин работает барабанщиком тюменского оркестра народных инструментов). Остальное накладывали дома у Жени с Оксаной - аппаратурой забито полквартиры. Альбом ужасно долго сводится. Лишённый современных технологий, Ё работает так: "Появилось вдохновенье - всю ночь крутишь ручки, пока звук прикольный не получится. Утром послушал - ужасно изматерился, всё стёр". Дело, короче, идёт с ужасными техническими, бытовыми, моральными трудностями, но не довести его до конца невозможно, это как умереть - настолько выстраданным, наболевшим является содержание "Ненавсегда". Вся радость, боль, смех, надежды, слезы и потери последних лет "стучали в сердце" Ё. Ну, такое складывается ощущение. Практически 90 % альбома - хиты, из-за чего его сложно прослушать за один раз - после 2-3 песен хочется перевести дух, а в голове образовывается некая взрывоопасная смесь, и кажется, что "крыша едет". Впрочем, часто это слушать невозможно, да и не нужно, это как Достоевского почитать, достаточно и один раз в жизни, всё равно уже не будешь прежним. Наконец, в апреле 2001 г. альбом "Ненавсегда" готов и привозится в Москву, где на 13 мая запланирован концерт в еще существовавшем тогда клубе "Радио Га-Га". Отыграли его неожиданно ударным образом, выдав улётный драйв, давно и справедливо ожидаемый поклонниками группы, и повергнув в изумление часть московской публики, привыкшей видеть в "ЧЁ"вечно несыгранных неудачников. А на следующий день была запланирована запись небольшого демо-сборника - 4 песни из программы "Ненавсегда" в студии Люберецкого Коврового комбината. С утра тюменские парни, не отказавшиеся после концерта от водки, выдвигаются в Подмосковье, но в назначенное время никто их не встречает, телефон студии молчит. Приходится в непонятках возвращаться в Москву и целый день тусоваться в подсобках 1-го ГПЗ (завод "Московский подшипник"). Наконец недоразумение разъясняется, и хозяин студии предлагает в качестве компенсации начать работу вечером, чтобы музыканты там же переночевали. Что ж, на это можно было согласиться, учитывая, что какой-либо другой вписки на эту ночь просто нет! К счастью, студия "ЛКК-реггей" оказывается удивительно гостеприимным местом. В результате тюменцы живут там вообще все четыре дня записи. Вот только по ночам дикий холод, и для сугрева полночи парни рубят инструментальные версии рок-н-роллов всех времён, а полночи спят, пытаясь уместиться 8 чехлы от гитар. Так создается "люберецкий бонус-трэк" к альбому "Ненавсегда", используемый также в качестве квазиформатной демозаписи - по словам ряда известных музыкальных критиков, перевернувшей их представление о "ЧернозЁме". И вот вроде бы все нормально - но тут Кокорин погружается в длинный запой, болтаясь целыми сутками по улицам, забивает на мастеринг альбома, оправдывая это "отсутствием понятия". По Москве ходят о нем всевозможные слухи, материализующиеся в Интернете совсем уж фантастическими подробностями. Однако к моменту отъезда на черноморское побережье Северного Кавказа, где отдыхают жена с дочкой Дашей, Ё вполне самоуверенно материализовался на Казанском вокзале, откуда и укатил бодро на поезде в новых трусах и кедах (прочая одежда была старой).
Дела, однако, не продвигались: дизайн обложки задерживается, концерты постоянно откладываются - Джек работает вахтовым методом, месяц - через месяц, Аркашу берут начальником отдела в "Тюменскую правду" - не до концертов...
Наконец, в ноябре 2001 г. Ё и Максим Шарков приезжают, положившись на авось, вдвоём (Тимур еще с весны зацепился в Москве). По дороге Ё сначала обстреляли из ружья у собственного подъезда, такси, не доехав до вокзала, попало в катастрофу и, наконец, вагон с "ЧЁ" отцепился от поезда среди чиста поля где-то под Казанью. Вписались на квартире, снимаемой некой фирмой под офис, в Малом Калитниковском переулке - окна квартиры выходят на вытрезвитель, а за ним кладбище с церквей - любимые места для "чернозёмовских" прогулок. По утрам можно наблюдать, как менты чистят снег. Для порядка в квартиру подселяется юрист Н. Калиновская, которую на это время переименовывают в Калитниковскую. Подыскиваются сессионные музыканты: сначала один паренёк на ударные, потом Сергей Слюсаренко из "Штаб-Квартиры" соглашается сыграть. На басу - то Максим Шарков, то, скрепя сердце, "Джефф" Жевтун (не любит он на басу играть). Концерты проходят нелепо и по-дурацки, на фоне чего, соответственно, процветает алкоголизм. На совместный с Чёрным Лукичом концерт в "Форпосте", где Лукич выступает у Кокорина на разогреве (эту очерёдность Ё разыграл с ним в "орлянку"), Кокорина приводят под руки. Он то спит в гримёрке, то кидается кедами в буфете; а выступает так: чуть-чуть поиграет на гитаре, чуть-чуть, путая слова, попоёт. Делать оба действия одновременно не представляется возможным. У публики это почему-то вызывает бурный восторг, все бисируют. Наконец Ё вынуждают вернуться на сцену, где он удивлённо восклицает: "Вы чё сидите-то?!! Идите домой!" В квартирке на Малой Калитниковской царит траурное настроение, но есть надежда реабилитироваться на следующем электрическом "форпостовском" концерте. У гитариста Тимура, однако, такой надежды уже нет, и он по-английски сваливает в Питер.
Концерт в "Форпосте" случается непривычно для "ЧернозЁма" негромким, взвешенным и просветленным - как минимум ясно, что списывать Ё со счетов рановато... Увы, в январе уже 2002 г., после совместного с Умкой концерта в "Форпосте" же на Старый Новый год, квартиру на Малой Калитниковской приходится покинуть, и после записи в "ЛКК" кавер-версии классического тюменского реггей "Памяти Кручёных" ("Никто не хочет бить собак...") все уходят в совсем уж безумное пьянство, с чем и убывают еле живые в Тюмень. С составом по-прежнему непонятно, договориться о дате презентации изданного "Ненавсегда" с Аркадием и Джеком никак не удаётся - то работа, то неохота. Складывается ощущение, что "ЧернозЁм" распался. Несмотря на это, в апреле Женя с Максимом приезжают в Москву с новой гитаристкой, 17-летней Лелей Южаниновой, и взятым сессионно на бас А. Гармоновым из группы "НЕва". На барабаны зовут Серёгу Слюсаренко. После пары репетиций этот состав играет "презентационный" концерт в клубе "Полнолуние", без всяких пресс-конференций и фуршетов, но с таким драйвом, что зал скачет как подорванный, а присутствующие всякие рок-деятели стоят с отрешёнными лицами. Не многим хуже оказывается и следующий концерт в "Точке", на 10-летии группы "Адаптация", особенно если учесть, что у Серёги высокая температура, и после концерта его увозят в больницу. Остальные "чернозёмовцы" приходят его навещать, на что он, высовываясь из окна, замечает:- Пьёте, курите? А я вот веду здоровый образ жизни - таблеточки, укольчики... Несмотря на ряд приключений вроде вынужденного ночного бегства со вписки в Марьино (альтернативой этому была только драка с бандитского вида соседом, что неприемлемо ввиду отсутствия у всех регистрации, судимости Ё и завтрашнего концерта), кое-как слепленный "из того, что было", практически не репетировавший "ЧЁ" успешно дает еще ряд, в том числе акустических, концертов, где гитарный тандем Кокорин - Южанинова выглядит просто как одно существо. Ё, кажется, просто "купается" в этом ощущении. Особо прикольным оказался концерт в "Форпосте" в день "последнего звонка" - Леля является на него в умопомрачительном разноцветном сарафане, вся в косичках. Погода летняя, вся толпа традиционно сидит на лужайке, когда становится известно, что концерт отменен, потому что клуб заливает водой. Ещё через пару часов появляется надежда, что воду удастся откачать. И тут Леля, разувшись, кидается помогать работникам "Форпоста" таскать вёдра и тазы. Концерт, хоть и со значительным опозданием, вскоре начинается. Однако "ЧЁ", играющие последними, все-таки не успевают закончить до 23.00, и звук им приходится отрубить. Раздосадованный Ё сидит на сцене, а зал скандирует: "Чернозём, Чернозём!"
...Как-то, сидя на крылечке студии "ЛКК-реггей", Ё заметил: "Если когда-нибудь меня позовут на какой-нибудь фестиваль - я там всех порву!". И вот, в сентябре 2002 г. "ЧернозЁм" впервые приглашают выступить на достаточно серьёзном фестивале "Яйцо" в московском клубе "Б2". Хедлайнеры: "Ва-Банкъ", Леонид Федоров, Н. Пивоварова, Умка и "Броневичок", участники: "Ива-Нова", "ДМиК", "Ч.Ч.", "Лайда" и др. Тюменцы на сей раз приезжают втроем - Ё, Максим и Леля. Ударником зовут проверенного Серёгу Слюсаренко, на бас - Сашу "Штакета" Полякова, Серёгиного одноклассника и лидера той же "Штаб Кв.". "Ритм-секция должна быть одного разлива, из одной команды", - комментирует свой выбор Ё. "Да, а ещё лучше - однофамильцы", - добавляет его директор. До выступления новый состав имеет всего две репетиции, но и их хватает - на одном дыхании группа выстреливает получасовую подборку хитов с "Ненавсегда", димоновский панк-марш "Тюмень", боевик присутствующего в зале Аркаши "Мы скоро ёбнемся все" и новейшую "Антисанитарию", придуманную во время январских запоев. В зале оказалось немало "чернозёмовских" поклонников - при Б2-шных ценах их никто не ожидал. Они не дают сказать ведущим ни слова, скандируя "Чер-но-зём", и те уходят со сцены, впервые не сказав своих "подводок".
В результате импровизированного соцопроса выходит, что из всего "Яйца" "ЧЁ" произвел на публику наибольшее впечатление. Аналогично отозвалась и пресса, единодушно выделявшая тюменский "ЧернозЁм" и николаевскую "Лайду". Конечно, все потом неделю бухали, прикалываясь над лёгким ощущением собственной "звезданутости". Из окон летели бутылки водки, Леля на "Волге" директора въехала в джип, потом все поехали отдыхать и жить к воспитательнице детского сада Инне Разумовской, что и позволило сыграть еще пару неплохих концертов, и в заключение гастролей - один "просто великолепный", на презентации СИ "Адаптации" "Джут". Стало очевидным, что возрождение "ЧЁ" состоялось. Теперь это не только группа с почти 15-летней историей, но и "молодой коллектив".
Большую часть свободного от музыки времени они стремятся проводить с друзьями на своей заимке у Сазоновой Прорвы: рыбалка, пьянка, охота, грибы, весьма рисковые речные походы (что может быть темой отдельной книжки) - подальше от цивилизации, побольше свободы. Да и собственно творчество для Кокорина - "это то, в чём человек может быть максимально свободен". Такой вот натуральный анархизм...
Сейчас же Ё с командой готовят новый материал и, по слухам, его немало. Правда, часть -песни сатирического содержания, к коим автор не питает особого почтения: "так, демонстрация остроумия. Мне потом за них стыдно будет. Слушатель подумает - да, есть у него остроумие - мне-то что? Ну, хороший, качественный слушатель...". Писать же новый альбом надо тогда, когда не делать этого - просто не можешь. Как у Льва Толстого - "можешь не писать - не пиши!".
С чем мы и оставим "молодой коллектив" - рассказывать его биографию, даже столь поверхностную и неполную, как всё вышеизложенное, еще рановато. Хотя всевозможных забавных и не очень приключений было уже масса, мы вспомним о них, когда "ЧЁ" "выйдут в тираж" и, говоря словами из песни ветерана тюменского рока Артура Струкова "превратятся в засушенных старых чертей like a "Rolling Stones".
А пока что все события происходят у нас на глазах - читайте репортажи, рецензии, интервью. Но лучше, если случится, придти на концерт самой непредсказуемой и "неправильной" русской группы - ЧТО-ТО БУДЕТ!
P.S. А чернозём в Тюменской области, как свидетельствует краеведческая литература, есть - только его очень мало.

Борис Осевой, Анна Упорова

журнал "rockmusic.ru" №4